krylov

1. Ответ будет один, «без веточки». Уточняющие вопросы и всё такое я уже не выдержу. Поэтому каждую веточку после ответа я буду замораживать.


2. Вопросы можно задавать любые, но я НЕ обещаю отвечать на всё вежливо и деликатно. Если вопрос покажется мне глупым, оскорбительным или просто неприятным, я отвечу уклончиво невежливо как сочту нужным. Разве что без матюгов, но если кто-то очень попросит – могу их и вспомнить. Жаловаться бесполезно: вас предупредили.


3. Вопросы по деятельности РОДа принимаются, в той мере, в которой они касаются меня. Ну я, в общем, президент и несу ответственность за всю нашу официальную деятельность, это да. Но говорить я буду прежде всего за себя.


4. Да, ещё – на всякий случай. Я отвечаю на вопросы именно о себе (и своих делах), но, разумеется, не собираюсь распространять какую-либо информацию сколько-нибудь личного свойства о своих друзьях, родственниках и знакомых. Ни хорошего, ни плохого, ни подтверждений, ни опровержений – вообще ничего. Вроде бы банально, но сейчас и о таком нужно предупреждать: люди сейчас как-то сильно пообесчестились и потеряли понятие о приличиях. Надеюсь, впрочем, что к моим читателям это не относится.


5. Акция продолжится до полуночи четверга, 3 декабря 2009 года. Вопросы, заданные позже, рассматриваться не будут. Ибо рухну под тяжестью, а это пока не входит в мои планы.

krylov

Сталкивались ли вы с каким-нибудь ущемление прав русских?
Я могу вспомнить только очереди на паспортный контроль при прилете в московских аэропортах. Наверняка у вас опыт богаче и ярче.

krylov

1.12.2009 Дарья Исаева
Этот поезд в огне
«Невский экспресс». В переполненных простыми людьми сидячих вагонах по каким-то причинам оказываются персонажи, которые большую часть своей жизни работают с такими суммами и вопросами, что вышептать боязно. Что они делали в общем вагоне?

30.11.2009 Вадим Сидоров (Харун ар-Руси)
Кавказский протекторат: идея и реализация
Как нам обустроить Кавказ. Россия не только на прикладном, но и на доктринальном уровне должна перестать замечать свою Конституцию, когда речь идет о горском Северном Кавказе и приступить к формированию его политической архитектуры на основе двухсторонних договоров и вассальных соглашений.

23.11.2009 Максим Удалов, скептик
Считайте меня алармистом
Вместо некролога. В любом неприятном событии прежде всего подозревается «русская организация». Речь не идёт уже о кампании сверху. Система обзавелась прошивкой, её низшему и среднему звену не надо каждый раз указывать, что делать. Настройки прописаны.

17ur

27.11.2009 Максим Калашников
Спор вокруг второй вертикали
Полемика с Ремизовым. На днях в Институте динамического консерватизма (ИДК) прошел семинар на тему: как построить в РФ второй контур государственного управления? Ибо имеющиеся регулярная бюрократия (как, впрочем, и сама коррумпированно-сырьевая «элита») – откровенные враги общества модерна.

yatsutko

В многочисленных дискуссиях, начавшихся сейчас в интернетах по поводу очередной попытки срубить с человека крупную сумму денег за слова, то и дело звучат утверждения типа “за свои слова надо отвечать”, “напачкал – получи”, “за некоторые мнения надо судить” и т.п. Не могу сказать, что удивлён, но привыкнуть к распространённости различных вариантов этой точки зрения среди сограждан и принимать это спокойно никак не могу.

Во-первых, потому что эта точка зрения требует ОТО ВСЕХ молчать и не высовываться. Люди, считающие, что молчать (или говорить только то, что положено, а это то же самое, даже хуже) и не высовываться суть норма, меня удручают. Любой самый жесткий контроль собственной речи на предмет непротиворечия ея разнообразным “законам” и “моральным нормам” – это не только фашизм, но и занятие крайне непродуктивное, ибо в итоге всё всё равно зависит от интерпретации, а закон, как, известно, что дышло, то есть тоже интерпретируем. Кроме того, общество, в котором все молчат и не высовываются, это тихий ад, в нём можно либо сходить с ума, либо становиться партизаном, тратя огромные усилия не на собственно мысли и дела, а на их маскировку, конспирацию, сокровенность и в итоге всё равно сходить с ума. Хорошо же такое общество – на верхушке горка обидчивых и подозрительных параноиков, которая рулит толпой тихих дебилов, из которой время от времени выныривают опасные психи. Сказка. Да и может ли любой из исповедующих извращённое понимание принципа “за свои слова надо отвечать”, гарантировать, что его самого нельзя при желании прямо сейчас потащить в суд и осудить по одному из наших замечательных “законов” за те или иные сказанные им слова? А если не прямо сейчас, то, при сохранении таких законов и общественных настроений, как у нас сейчас, в будущем? В общем, как я неоднократно уже говорил, мечтающие о ежовых рукавицах, забывают, что этими рукавицами будут держать за яйца в т.ч. их самих.

Во-вторых, меня расстраивает деформация, случившаяся с пониманием весьма давнего и традиционного призыва “за свои слова надо отвечать”. Отвечать – может быть. Но не за всякие же слова в суде или разбитым лицом. То есть, если я вызываюсь делать какую-то работу, например, я отвечаю за свои слова тем, что в самом деле стараюсь эту работу сделать. Если я называю кого-то болваном или дураком, я отвечаю за свои слова тем, что в принципе могу логично и непротиворечиво (то есть ответственно) разъяснить, почему у меня сложилось такое мнение и зачем я его озвучил. Единственные слова, за которые следует отвечать деньгами, – это слова в трудовых, деловых и т.п. договорах, в которых непосредственно расписано, за что и какие деньги полагаются. Жизнью, здоровьем и любым иным физическим ущербом нельзя отвечать ни за какие слова вообще. С детства я всегда воспринимал вопрос “ты отвечаешь за свои слова?” как “понимаешь ли ты, зачем это говоришь? осознаёшь ли интенцию этого речевого акта? прозреваешь ли причины, побудившие тебя сказать именно так, а не иначе?” В общем, ответственность за слова – это ответственность защищать их в честной дискуссии. Но требовать за слова денег? Дикарство.

В-третьих, напомню, что реальность лингвистически редуктивна. И, поскольку языковые континуумы разных людей суть чёрные ящики, соприкасающиеся в смутных точках социолингвистических конвенций, нужно стараться понять, что в случаях, когда конвенция слаба и не может быть подвергнута ревизии разными органами чувств (грубо говоря, кирпич можно пощупать, а мораль, добро или оскорбление – нет, от удара кирпичом плохо всем, а от слов всем по-разному), попытка насильственно вывести дискуссию на неязыковой уровень всегда будет восприниматься как минимум одной из сторон как похищение реальности, как стремление глупца заставить всех думать его мыслями и жить его жизнью.

Наконец, тем, кто сравнивает слова, которые им не нравятся, с грязью, экскрементами, “пачкотнёй”, “плевками в лицо”, устало напоминаю в миллионный раз, что это лишь метафоры. Причём, заметьте, даже не ваши метафоры. Они навязаны вам субкультурой параноиков со слабым или ленивым мозгом, а вы пользуетесь, не давая себе труда задуматься. А ведь злоупотребление такими метафорами может давать и обратный эффект.

Запись опубликована в блоге Записки Дениса ЯЦУТКО. Оригинал записи находится здесь.

avvas

Виктор Топоров  Забег в ширину

А если на пару с Аксёновым вам нужно отрецензировать, например, «Елтышевых» Сенчина?

Нынешняя толстожурнальная критика вообще не является критикой, она лишь заполняет печатную площадь, традиционно отводимую под критику. Подробнее